В посёлке Мыс Каменный проживает молодой автор Макар Окотэтто – потомственный рыбак и оленевод
Макар родился и вырос в Яптиксалинской тундре. В начальных классах учился в Новом Порту, затем в Мысе Каменном. Окончил 9 классов, после остался в тундре помогать родителям. Отец начинающего поэта и писателя – Дмитрий Манорович, оленевод. Сильный духом мужчина всегда был и остаётся примером для сына.
Первые стихи Макар написал около семи-восьми лет назад. Сначала это было создание текстов к песням в стиле рэп. Незабываемое впечатление произвели на Макара повести Джека Лондона и Анны Неркаги, с которыми он познакомился будучи младшим школьником.
В октябре 2021 года Макар Окотэтто опубликовал на странице ВКонтакте рассказ о детских воспоминаниях в Яптиксалинской тундре и стал настоящим литературным открытием года на Ямале. Произведение прочитали уже более четырнадцати тысяч человек.
По словам Макара, ему трудно заставить себя писать целенаправленно для конкурсов, поэтому в них пока не участвует. До недавнего времени парень работал на традиционном рыбном промысле, но летом решил переехать в окружную столицу, чтобы освоить профессию звукорежиссёра.
В ноябре 2021 года его произведение «Старик Юдак» было опубликовано на страницах салехардской газеты «Полярный круг», а в 2023 году в январском номере того же издания вышел рассказ «Искры большого костра». В основе этих сюжетов лежат детские воспоминания самого автора.
– У ненцев крепкая связь с тундрой. Наши люди не теряют её, даже когда живут в посёлках и городах десятилетиями, – говорит Макар Окотэтто в интервью северному изданию.
Чтобы оттачивать мастерство владения словом, он посещает образовательный курс Школы межэтнической журналистики. В 2022 году посетил Межрегиональный фестиваль интеллектуального творчества финно-угорских народов РФ в г. Саранск. На панельных дискуссиях фестиваля принимал участие в обсуждениях, связанных с государственной поддержкой молодых литераторов, пишущих на национальных языках, проблемы сохранения этнокультурной идентичности финно-угорских народов.
Макар Дмитриевич делится: «У меня есть задумка попробовать себя в жанре фантастики и в документальной прозе».
Пожелаем ему творчества и реализации задуманных планов
Предлагаем вашему вниманию отрывки из его произведений!
«С приходом весны, как и с приходом чего-то нового – когда понимаешь что это уже наступило, когда твои границы открывают для тебя новые возможности, чувствуешь то – что когда-то далёкое и непостижимое стало частью тебя, а невозможное стало возможным и достаточно логичным для понимания. Прибавляются силы и ты уже летишь вместе с гусями, по родным, знакомым местам. Испытываешь эйфорию от полёта. В тебя стреляют охотники, но тебе совсем не страшно – потому что ты гусь бессмертный».
«На улице шёл снег. Я никогда не видел, чтобы было так много снега. Снег был повсюду, словно тысячи лебедей вмиг сбросили свои перья. Я подумал вдруг, что и на твоей улице падает снег. Что ты стоишь под снегопадом и радуешься тому, что небо может приятно удивлять, что границы его талантов неизмеримы, что неподвластны они, что небо безмерно в кого-то влюблено…но когда я проснулся на улице было лето. Лучи утреннего солнца, зеброй играли на твоих плечах, сквозь приоткрытые жалюзи. Я облокотился о подушку, чтобы любоваться тобой, спящей. На твоём красивом лице застыла улыбка. Возможно тебе снилось море, возможно ты была в раю… А потом я проснулся снова».
Старик Юдак
(рассказ)
«Мне было года четыре, поэтому воспоминания очень смутные. Как-то раз поехали мы с отцом на «Буране» до буровой вышки. Я сидел на нарте, которая была на прицепе, и рядом со мной сидел наш старый пёс Юдак. Он был очень старый и хромой, у него не было одной передней лапы – попался когда-то в пя-енго. Вот приехали мы до геологов, я остался на нарте. Мне думается, что сидел в юймя или это был меховой гусь, однозначно я был во что-то укутан и наверняка был обвязан верёвкой, чтобы не упасть с нарты, и поэтому не мог слезть с неё, пёс тоже остался рядом со мной. Нас окружила стая громадных собак, они лаяли на меня и нюхали, Юдак пытался меня защищать, он с большой яростью огрызался на них, мне было страшно за старого друга.
Тут из балка вышла женщина и отогнала собак, она пыталась угостить меня чем-то вкусненьким, что-то говорила и улыбалась.
Через время появился мой отец, он нёс в руках свежий хлеб, запах которого до сих пор в носу. В общем, загрузили нарту хлебом, может быть, было ещё что-то, потому что нарта была сильно гружёная. Наверное, для Юдака не нашлось другого места и поэтому его посадили на мои ноги. Мне в руки отец дал верёвку пса со словами: держи крепко и не отпускай.
Держал ли я верёвку, не помню, возможно, у меня замёрзли руки. Юдак упал, я кричал, чтобы отец остановился, но он не слышал меня. Не помню, плакал ли я в тот момент, поначалу я видел силуэт собаки, он некоторое время бежал за нами, но постепенно пропал в темноте… Пропал навсегда.
Позже я часто вспоминал этот эпизод, сильно переживал за старика и укорял себя.
После этого у меня было ещё много собак, потом они умирали по тем или иным причинам: кто-то от старости, кто из-за болезни, а где и от несчастного случая. Также было много оленей, на одних я только начинал ездить, другие были моими гонками, от некоторых я получал рогом в лоб или копытом под зад. Были и те, которые получали от меня тумаки в рёбра. Так или иначе я был ко всем им привязан. Я любил их честно и искренне».
Пя-енго – капкан из дерева для ловли песцов.
Юймя– люлька, в которую кладут ребёнка, в неё можно садить детей примерно до пяти лет.
Гонки – олени, которых запрягают для соревнований.
Фото со страницы ВК Макара Окотэтто
Ирина Ядне, библиограф МБУК «Ямальская ЦБС»
