Вы знаете, какие птицы обитают в нашем округе? А как выглядит краснозобая казарка? Или гнездо пеночки? Вам доводилось слышать пение варакушки – «северного соловья»?

Судьбу нащебетали птицы…

Вы знаете, какие птицы обитают в нашем округе?  А как выглядит краснозобая казарка? Или гнездо пеночки? Вам доводилось слышать пение варакушки – «северного соловья»? 

На все эти вопросы Сергей Петрович Пасхальный (на фото), соглашаясь, кивает головой. Читатели «Времени Ямала» с ним уже знакомы: не так давно, в номере от 5 октября, посвященном Дню учителя, опубликовалась его статья «Низкий Вам поклон, или А годы летят…» Сегодня он предстанет перед нами в новой ипостаси, как специалист довольно-таки редкой и неожиданной для мужчины профессии. Кто-то разведет руками: мол, а причем тут птицы? Всё таинство же кроется в том, что наш собеседник – орнитолог, ученый, занимающийся крылатой живностью земного поднебесья.

На сегодняшний день наш земляк продолжает общаться с пернатыми, как и в детстве, хотя и закончил работу в должности   старшего научного сотрудника Арктического научно-исследовательского стационара Института экологии растений и животных УрО РАН в городе Лабытнанги. Наше общение прошло по «Скайпу».

— Сергей Петрович, расскажите о себе.

— Родился я далеко отсюда, в Эстонии, но в школу пошел на Ямале, в поселке Яр-Сале. Затем поступил в Уральский  госуниверситет на биологический факультет. После вуза вернулся в село,  некоторое время работал в районном Доме культуры и школе-интернате. В 1981 году принял участие в экспедиции тогда Салехардского стационара Института экологии растений и животных Уральского научного центра, а потом и перешел сюда работать. Все названия организаций к настоящему времени поменялись. И теперь это – АНИС ИЭРиЖ УрО РАН. Пока буду расшифровывать, язык сломаю. В Лабытнанги эту организацию старожилы по-прежнему знают как УФАН, т.е. Уральский филиал Академии наук, как и было в конце 1950-х – начале 1960-х.

— А почему вы именно с орнитологией связали свою жизнь?

— История такая. У нас в школе был очень хороший учитель биологии Геннадий Александрович Бронских. Он придумал создать живой уголок, школьников стал туда привлекать. Мы начали ходить, нам понравилось. А потом мне подарила бабушка бинокль. Поселок Яр-Сале в то время не-большой  был – болота кругом, лужи, а весной – много птиц. И я мог легко наблюдать за ними в окно. Мне стало интересно, что это за птички, ведь они все разные… Я стал читать книжки, наблюдать, пытался узнать, как их зовут. В итоге постепенно увлекся. 

А Геннадий Александрович, заметив это, стал искать специалиста, к которому меня можно было бы направить на дальнейшее обучение. И нашел такого человека. Им оказался молодой ученый из Свердловска Вадим Константинович Рябицев. После девятого класса я поехал с ним в научную экспедицию на Южный Ямал, где и получил первую школу профессиональной орнитологии: учился различать птиц, узнавать их по голосам,  искать и описывать гнезда… Мы там были почти три месяца. Сначала вдвоем, потом приехали другие биологи. Очень большая была команда, много известных людей, в том числе Николай Николаевич Данилов, профессор, орнитолог. Я попал в такую компанию ученых, что мне уже другого пути как на биофак не было, и я твердо решил поступать после школы в университет.

— Где обучают орнитологии?

— Орнитология – это уже специализация. Обычно при поступлении на биологический факультет первые три года все вместе учатся, потом разделяются по кафедрам: ботаники, геоботаники, физиологии растений, физиологии животных и человека, зоологии и другие. Потом нужно курсовую писать, и студенты разделяются по новым направлениям. Например, на кафедре зоологии кто-то начинает заниматься медведями или мышами, кто-то рыбами, а кто-то интересуется больше птицами. Таким образом, происходит специализация. А потом уже самостоятельно и под руководством наставника начинаешь готовиться к будущей профессии. У меня были прекрасные учителя, они работали в Институте экологии растений и животных Уральского отделения Академии наук в Свердловске и в нашем университете, поэтому мне было, у кого учиться.

— Как проходит процесс обучения?

— Я в 1973 поступил, а в те годы учили по настоящему, всерьез. Нас готовили и как биологов, и как преподавателей биологии и химии, поэтому было очень много научных дисциплин. Сейчас есть ряд вузов, где обучение поверхностное, главное – плати. Тогда же обучение бесплатное было, поступали по конкурсу. У нас конкурс был 5 с чем–то человек на место, но отсев  студентов был большой, особенно на 1 курсе многие не выдерживали нагрузку, не сдавали сессии и уходили.

Мы проводили опыты по микробиологии, химии, физике, работали с гербариями, изучали физиологию животных. Это были занятия в самом университете. А после окончания учебного года студентов вывозили на так называемую биостанцию на месяц – это уже была полевая практика.

После третьего курса над курсовой работаешь уже самостоятельно. Я вернулся на Ямал. Курсовую писал по родным окрестностям Яр-Сале. После четвертого – собираешь материал для дипломной работы. Тогда я работал на Приполярном Урале, опять с Вадимом Константиновичем Рябицевым.

— В последнее время в чем заключалась Ваша работа?

— Начиная с 2000 года, пять лет мы с группой ученых занимались изучением природы Полярного Ямала. Итогом её стало издание серии монографий о растительном и животном мире этой горной страны, в том числе книги «Птицы Полярного Урала». С 2004 года работали над созданием проекта природного парка «Юрибей» на  полуострове Ямал. Параллельно исследовали птиц поймы Оби, продолжали наблюдения за сроками прилета и отлета птиц, для того, чтобы проследить, как они меняются. Кроме того, я продолжал свою диссертационную тему – о влиянии человека на северных птиц. Сейчас стараюсь завершить незаконченные дела – готовил статьи о водоплавающих, которых встречали у побережий Ямала, о миграциях краснозобой казарки, отлете воробьиных птиц. Большая работа предстоит еще над книгой «Птицы поймы Нижней Оби», куда войдут и материалы, собранные с 1970-х годов у Яр-Сале.

— Встречается что-то неожиданное во время работы?

— Бывает, конечно. Всегда очень радуешься, когда находишь, что-то редкое. А это бывает иногда один раз за всю профессиональную судьбу. Если можно считать это неожиданным, так это – сравнение ситуации в местах, где бывал с разницей лет в 30-40. Меняются и сами места и птицы, которые в них живут. Яр-Сале в этом отношении особенно для меня показателен. Две большие разницы в том, что я видел здесь в 1970-80-е годы и в 2000-х. Орнитофауна поселка и его окрестностей во многих аспектах поменялась радикально. Сам посёлок вообще узнать невозможно – при последних приездах сюда я уже с трудом ориентировался в некоторых местах.

— Какими качествами должен обладать человек, мечтающий стать орнитологом?

— Вообще человек, который хочет заниматься наукой, должен, во-первых, представлять, что это не сильно оплачиваемая  профессия; во-вторых, придется много работать, чтобы чего-то добиться; в-третьих, должна быть жилка к получению нового знания. Ну, а если говорить именно о профессии орнитолога… В первую очередь, орнитолог – это полевик. Поэтому надо быть готовым к частым экспедициям. Палатки, лодки, костры, комары, то дождь, то холод, то жара… Если человек готов к такой жизни и способен переносить самые разные неблагоприятные условия, то он вполне может справиться с работой орнитолога. Ну, и, конечно, нужно уметь смотреть, слушать, быть наблюдательным.

Я очень благодарен Яр-Сале, что вывел он меня в люди. И, поверьте, мне часто снятся сны, в которых по-прежнему встречаюсь с земляками, по-детски мечтаю и слушаю знакомые птичьи голоса.

 

Беседу вёл В. Александров